Единственным заведением на площади, которое уже открылось, была молочная лавка возле церкви, где двое ждали Сантьяго Назара, чтобы убить его. Клотильда Армента, хозяйка лавки, первой увидела Сантьяго в сиянии зари, и ей показалось, что он одет в костюм из алюминия. "Он уже казался призраком", – рассказывала она. Те, что собирались убить его, уснули на своих местах, сжимая под пиджаками обёрнутые газетами ножи, и Клотильда Армента задержала дыхание, чтобы их не разбудить.Это были близнецы: Педро и Пабло Викарио. Им было по 24 года, и они были так похожи, что стоило большого труда их различить. "Ребята простецкие, но приличного поведения", – говорили обычно о них. Я, знавший их с начальной школы, сказал бы то же самое. На братьях оставались костюмы тёмного сукна, надетые по случаю свадьбы, слишком грубые и неудобно скроенные для нашего карибского климата. Вид у близнецов был усталый после стольких часов разгула, однако они успели побриться. Хотя оба не переставали пить с кануна свадьбы, пьяны по прошествии трёх дней они уже не были, скорее выглядели разбуженными лунатиками. Они уснули с первыми лучами зари, прождав три часа в лавке Клотильды Арменты, это был их первый сон с четверга. Их не разбудил даже первый гудок парохода, но полностью разбудило предчувствие, когда Сантьяго Назар вышел из своего дома. Оба ухватились за газетные свёртки, а Педро Викарио стал подниматься с места."Ради всего святого, – прошептала Клотильда Армента. – Оставьте это на потом, хотя бы из уважения к господину епископу"."Это было как по Господнему наитию", – повторяла она то и дело. Это и верно было вмешательство свыше, возымевшее, однако, лишь кратковременное действие. Услыхав её, близнецы Викарио переглянулись, и тот, что поднялся, сел снова. Оба следовали взглядами за Сантьяго Назаром, вступившим на площадь. "Они смотрели на него скорее с жалостью", – говорила Клотильда Армента. В это мгновение площадь торопливо переходили девочки из монастырской школы, похожие в своей сиротской униформе на беспорядочно сбитое стадо.
