Парадная дверь, за исключением торжественных случаев, оставалась закрытой и запертой на засов. Однако именно там, а не у чёрной двери ждали Сантьяго Назара те, кто собирался убить его, и именно из этой двери он вышел встречать епископа, хотя ему пришлось обойти дом, чтобы выйти к порту.

Никто не мог правильно истолковать стольких мрачных совпадений. Следователь, приехавший из Риоачи, должно быть, почувствовал их, хоть и не осмелился принять во внимание; однако его стремление как-то разумно объяснить эти совпадения ясно заметно в материалах дела. Парадная дверь несколько раз упоминается с мелодраматическим названием "роковая". На самом деле, единственное, наверное, стоящее объяснение дала Пласида Линеро, которая на вопрос ответила сообразно своим материнским представлениям: "Мой сын никогда не выходил через чёрную дверь, если был прилично одет". Это замечание было так похоже на правду, что следователь записал его на полях, но не вынес в заключение. Виктория Гусман, со своей стороны, настаивала на том, что ни она, ни её дочь не знали, что Сантьяго Назара ждут, намереваясь убить. Но с течением лет допустила, что обе они уже знали об этом, когда Сантьяго Назар пришёл на кухню пить кофе. Виктории Гусман рассказала обо всём женщина, зашедшая сразу после пяти попросить немного молока Христа ради. Женщина открыла даже мотивы убийц и назвала место, где они поджидали жертву. "Я не предупредила его, так как решила, что всё это пьяные разговоры", – сказала Виктория. Однако Дивина Флор призналась мне в следующий раз, когда я зашёл к ней уже после смерти матери, что та ничего не сказала Сантьяго Назару, в глубине души желая, чтобы его убили. Что до неё самой, она не предупредила Сантьяго, потому что была лишь напуганной девчонкой, неспособной к собственным решениям; её гораздо больше ужаснуло прикосновение его руки, ухватившей её за талию, холодной и застылой, словно рука мертвеца.