От неё Сантьяго унаследовал особую тонкость восприятия. От отца в раннем детстве научился обращаться с огнестрельным оружием, холить лошадей, школить ловчих птиц, и от отца же усвоил уменье быть храбрым и благоразумным. Отец и сын говорили между собой по-арабски; но не при Пласиде Линеро, чтобы она не чувствовала себя чужой. Их никогда не видели вооружёнными на улице, и только один раз – с охотничьими соколами, которых они принесли на благотворительный базар, желая покрасоваться. Смерть отца вынудила Сантьяго Назара бросить ученье после средней школы, чтобы управлять семейной гасиендой. Сам по себе Сантьяго был весёлым и незлобивым, с лёгким характером. В день, когда его должны были убить, мать подумала было, что Сантьяго перепутал день, увидав его одетым в белое. "Я напомнила ему, что нынче понедельник", – сказала она мне. Сантьяго объяснил, что оделся в воскресное на случай, если доведётся приложиться к епископскому перстню. Она не проявила особого интереса.

– Да он даже с парохода не сойдёт. Как всегда благословит и уплывёт, куда плыл. Он этот город ненавидит.

Сантьяго Назар знал, что это правда, но пышность церковных обрядов неотвратимо завораживала его. "Это как кино", – сказал мне он однажды. Его мать, напротив, совершенно не интересовалась приездом епископа и беспокоилась лишь, что сын может промокнуть под дождём, потому что сквозь сон ей послышались раскаты грома. Пласида посоветовала Сантьяго взять зонтик, но тот лишь махнул ей на прощание рукой и вышел из комнаты. Она видела его в последний раз.

Виктория Гусман, кухарка, была уверена, что дождя не было ни в тот день, ни за весь февраль. "Наоборот, – заметила она, когда я пришёл к ней, – припекать стало даже раньше чем, бывало, в августе". Она как раз разделывала на обед трёх кроликов, окружённая нетерпеливо повизгивающими собаками, когда в кухню вошёл Сантьяго Назар.